Lubelia (lubelia) wrote in la_garde_1826,
Lubelia
lubelia
la_garde_1826

Category:

Картинка с цитатами для развлечения публики (и рекламы необходимых текстов)





Эти подписи наших уважаемых следователей Н. Я. Эйдельман в своих работах описывает так вкусно, что мне все время их хочется показывать - ну чтоб к рекомендованным текстам была иллюстрация.

1.Цитата из статьи про журналы Следственного комитета:

Затем шесть подписей членов тайного следственного комитета, собравшихся в тот зимний вечер, через три дня после восстания на Сенатской площади, в одной из комнат Зимнего дворца.
Старческая рука, старинное письмо — военный министр Татищев.
Свободный, хозяйский росчерк генерал-фельдцехмейстера Михаила — брата царя.
Каллиграфически аккуратно — «князь Александр Голицын», «генерал-адъютант Голенищев-Кутузов», затейливо и лихо — «генерал-адъютант Бенкендорф», последним — «генерал-адъютант Левашов».
Внизу, отступя в сторону от важных персон, расписался «правитель дел Боровков» — и мы сразу определяем, что весь протокол записан рукою этого человека, культурного чиновника, литератора, приятеля многих арестованных.

Полный текст тут:
http://kemenkiri.narod.ru/gaaz/xvi.htm

1. И более развернуто из книги "Лунин" (глава "212 дней", напоминаю, что как минимум вот эту главу из книжки надо читать всем, потому что это наиболее внятный текст про следствие на данный момент. Текст лежит в сети неоднократно.)
Под протоколом - шесть подписей, они вполне отчетливы и сегодня, почти полтора века спустя. Сначала - военный министр Татищев, древний старик, отвечавший за армию, то есть и за взбунтовавшихся офицеров. Имя свое он выводит архаическим екатерининским почерком - так расписывались во времена Потемкина и Никиты Артамоновича Муравьева. За прошедшие 30 лет письмо столь же переменилось, как и язык, - и все следующие пять росчерков дышат новизною, независимо от воли их исполнителей...
После Татищева в протоколе заседания разгулялась удалая подпись: "Генерал-фельдцехмейстер Михаил", то есть младший брат царя Михаил Павлович. Росчерк обличал персону, которая не забывает, что она единственное здесь "высочество". Впрочем, "рыжий Мишка" был в комитете тоже не самым сердитым и усердным. Позже вообще перестал являться на заседания...
Под одним из завитков Михаиловой подписи разместились аккуратные, каллиграфические слова: "Действительный тайный советник Голицын", единственный в комитете невоенный человек, обязанный знать законы, по которым ведется дело.
Современность почерка напоминала про "дней Александровых прекрасное начало", когда Голицын был в числе молодых друзей императора, позже возглавлял министерство просвещения, но был отставлен по монашеским наветам...
Генерал-адъютант Павел Васильевич Голенищев-Кутузов расписывается обыкновенно, обыкновенное всех других...Обыкновенность почерка и человека теперь - знамение времени. Он будет важным человеком, этот генерал, хотя и не столь важным, как его сосед, следующий за ним по старшинству.
Росчерк генерал-адъютанта Александра Христофоровича Бенкендорфа не уступает в игривости великому князю Михаилу Павловичу. Сразу видно, что человек имеет право так расписываться в таком документе: хозяин, достигший того, что в царстве обыкновенностей - уже может себе позволить едва ли не царскую необыкновенность.212 дней процесса были лучшей подготовкой для будущего 18-летнего владычества Бенкендорфа над III отделением, и не раз он один отправлялся допрашивать преступников в крепость или разбирать бумаги, подобно тому 39-летнему генерал-адъютанту, чья подобранная и аккуратная фамилия замирает, ударившись о хвост буквы "д" в длинном слове "Бенкендорф". Василию Васильевичу Левашову не быть первым, но он мозг всего дела
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments